Екатерина Асмус на «Музыке листопада». День 2.

Екатерина Асмус на «Музыке листопада». День 1.

Не позволяй себе печалиться

Не позволяй себе печалиться
Хоть на душе метет пурга
И одиночества пристанище
Пустынно-белые снега
Когда с тоской никак не справиться
И не найти дорогу в рай
Не позволяй себе печалиться
Себе грустить не позволяй

Пройдись по Невскому нарядному
Среди дрейфующей толпы
И у сирени за оградою
Сорви немного теплоты
Проси Атлантов о смирении
И львов о храбрости проси
Потом дождя послушай пение
Что над рекою моросит.

Простись с печалью и невзгодами
Забудь уныние и страх
Ты выйди на прогулку с городом
Красой прославленным в веках
Где голос колокола медного
И бег волны в морской простор
Где мчится вечно в даль победную
Коня пришпорив, командор

Кузькина мать

 В 1960 году  Вождь - Кукурузник Никита Cергеевич Хрущев получил приглашение в Америку  на ХУ сессию Генеральной Ассамблеи ООН.  Туда же отправился Великий Лидер Кубинского Коммунизма - Фидель Кастро. В Нью-Йорке  Фидель, будучи убежденным борцом за права угнетенных слоев населения остановился в скромной гостинице "Тереза" в Гарлеме , черном районе, олицетворении несправедливостей политики сегрегаци. Хрущеву же, социалистическое происхождение  и коммунистические убеждения не помешали поселился в самом шикарном отеле в Манхеттене на 5 авеню - "Уолдорф-Астория", отеле, в котором и по сию пору живут миллиардеры и особы королевской крови.  Повалявшись на кровати  величиной с будущую квартиру великого хрущевского строительства, Никита Сергеевич ощутил острое желание поделиться с кем-то своими коммунистическими убеждениями. Но было не с кем.  Окрестные номера были заселены  подлыми вражескими элементами, недобитой белой сволочью, олигархами и эксплуататорами. 
   В туалетной комнате стояли флаконы с Кельнской водой, но вкус Хрущеву не очень понравился. Повздыхав на никелироваными кранами мраморной ванной, Никита Сергеевич применил Буржуйский Одеколон обычным путем и отправился в Город Желтого Дьявола на поиски единственной родственной  коммунистической души в этих Каменных Джунглях. 
Фидель Кастро одиноко сидел в загаженом, вонючем, полном клопов и тараканов номере гостиницы "Тереза" в Гарлеме. Из открытого окна разило помоями и доносился страшный шум негритянского квартала. Фидель в который раз грыз себя за идиотский пафос, не позволивший ему въехать в роскошные номера "Уолдорф-Астории". Тем более, что с детства он мечтал заказать в номер троих белых проституток.
Алюминиевая канистра с кубинским ромом одиноко стояла у двери. Очень хотелось выпить. Но... было не с кем!
    Внезапно из окна донесся резкий звук тормозов, крики, ругань , удары, затем торопливые, бухающие шаги по лестнице...
"Проклятые капиталисты  идут меня убитвать!!!-пронеслось в голове у Кастро!!! "Черт дернул в Астории не селиться"- пронеслось дальше!
"Даже канистру открыть не успел!" - додумал Фидель, спешно собирая автомат Калашникова, подарок дружественых российский коммунистов.
Дверь распахнулась с грохотом. На пороге стоял Хрущев - галстук набок, костюм помят,  в руках бутылка русской водки.
В грудь ему холодным глазком смотрело дуло автомата Калашникова....

    На следующее утро, на заседании 15 Ассамблеи ООН,  Никита Сергеевич мечтал только об одном - пойти и завалиться спать на платцдармообразную кровать в номере буржуйского отеля "Уолдорф-Астория". На Фиделя же, свеженького и бодрого после уговоренной ночью канистры кубинского рома смотреть ему  было противно. А проклятые капиталисты все говорили и говорили, да еще и позволяли себе порочить светлый образ Мирового Коммунизма. "Взорвать бы вас всех, к чертовой матери" - угрюмо думал Первый Секретарь ЦК КПСС.  В отчаянии Хрущев сорвал с себя сандалету из наилучшего советского кожезаменителя и в исступлени закричал, колотя ею по трибуне : " Мы  покажем вам Кузькину мааать!!!"
Советские разведчики, присутствующие в зале под видом журналистов и фотографов покрылись холодным потом и начали переглядываться. "Неужели же она у него с собой?????????" - беззвучно вопрошали они друг друга и в глазах у них плескался холодный ужас....

    30 октября 1961 года СССР провел испытания самой мощной водородной бомбы в истории планеты. Сила взрыва составила 50 мегатонн, он был в 10 раз сильнее всех взрывов, произведенных во время Второй мировой войны, включая атомные в Хиросиме и Нагасаки.
Кодовое название проекта было :  "Кузькина мать".....

Свобода, озаряющая мир.

Томным и жарким летом 1865 года, в Париже, весьма интеллектуальное и ученое общество, собралось за обильным столом , дабы в компании с пикулями, трюфелями и устрицами бурно восхищаться американскими свободами. Хозяин гостеприимного приюта для прогрессивных чревоугодников - Господин Эдуард Рене Лефебр де Лябулэ , известный специалист по Истории Свобод Соединенных Штатов, сатирик и правовед, между тратьей и второй переменой блюд, расстрогавшись от выпитого за обедом портвейна, произнес прочувствованную речь о братстве, а точнее "сестинстве двух стран - Франции и Америки. Увлекшись собственным монологом де Лябулэ предложил постороить для "американской сестренки" величайший в мире монумент - символ обретенной ею конституционной свободы .
Французские граждане, которые в этот момент занимались обычными для дневного времни делами, ни о чем таком и не помышляли.
А гости радостно зааплодировали, тем более, что окончание речи де Лябулэ совпало с появлением омаров, фаршированых икрой. Тем более, что никто не мог себе представить дружбы крепче, чем дружба стран-участникиц двух кровопролитнейших войн.
Утерев светлые слезы умиления , Господин Эдуард Рене Лефебр де Лябулэ извинился перед гостями и отправился к себе, в рабочий кабинет, чтобы вновь перечитать сатиру собственого сочинения "Америка в Париже" и вдоволь посмеяться.
Гости не очень огорчились из-за отлучки хозяина, коньяку было еще навалом, и ожидалось  сладкое, ну, и потом можно было вдоволь наговориться о свободах бедных угнетенных классов населения.
И лишь один человек за столом не переставая взвешивал и так и этак идею об изготовлении Монумента Свободы для Новой Земли.
Уроженец французского городка Кольмар, гордо носящего звание Маленького Парижа, молодой скульптор-монументалист Фредерик Огюст Бартольди, крепко задумался о перспективах, которые может принести ему эта затея. Честолюбивый мастер горел желанием убить сразу нескольких зайцев, а именно: разбогатеть, прославиться, угодить маме и угодить любовнице, перешедшей ему по наследству от американско-еврейского швейномашинного богатея Исаака Зингера. Еще ранее Огюст задумал колоссальный монумент, олицетворяющий Свободу и явившийся бы, так сказать, потомком знаменитого Колосса Родосского, который, как известно повергся со своих глиняных ног, на которых сэкономили античные суб-подрядчики. Монументальный художник сделал макет великой статуи. Он пристроил голову своей любимой мамаши к телу своей пасии - знаменитой одалиски, американской миллионерши Изабеллы Зингер, корону же содрал с изображений Апполона, дал в руки факел – и предложил изделие Египетскому правительству. Которое, его великому изумлению, не поспешило сей шедевр купить, а более того, посоетовало поменьше проявлять креативной инициативы по отношению к их стране.
И вот – появилась уникальная возможность пристроить практически спроектированное изделие в качестве подарка для Америки! И не выслушивать ворчание матушки и уперки любовницы, которая в последнее время стала неоднозначно намекать, что содержание скульптора-неудачника ей совсем - как это будет по франзузски - не комильфо.
Доев, однако, сладкое и допив последний бокал шампанского Фредерик Огюст Бартольди встал и решительно направился в кабинет Господина Эдуарда Рене Лефебра де Лябулэ, дабы обсудить с ним детали приватно.
Французские граждане, многие из которых даже и не знали еще, что Америка вообще существует, жили своей обычной жизнью с каждодневными заботами о хлебе насущном. Однако, когда предпримчивые дельцы стали собирать с них пожертвования на Монумент Свободы на каком - то там неизвестном континенте, многие задумались над тяготами собственного бытия и стали потихоньку копить деньги на билет туда, чтобы хоть одним глазком посмотреть, на что же они собственно сдали деньги и где же есть такая Свобода, которой нужно презентовать Монумент.
Американские граждане, которым у было поручено скинуться деньгами на пьедестал для подарочной Статуи, повели себя абсолютно не сознательно. Каждый норовил утаить законно заработаные на фабрике гроши.
Французам, которые к тому времени не только собрали деньги, но и изготовили Монумент в полный его рост, пришлось высылать Подарок ультимативно, по адресу: Соединенные Штаты Америки. Штат Нью-Йорк. Форт Вуд, поскольку дополнительных средств на его хранение выделено не было.
Многотонное сооружение было успешно переправлено через океан, на борту французского фрегата «Изере», в виде 350 частей, упакованных в 214 ящиков. На сборку был откомандтрован тогда еще совсем не знаменитый французский инженер Гюстав Эйфель.
И наконец, в 1889 году, покровы с Новоявленной Свободы слетели.
93-метровая и 125-тонная фигура Изабеллы Зингер с головой мамаши Бартольди в короне Апполона и Факелом - Маяком в руке, вознеслась на звезднообразном острове - нестерпимо красивая и сияющая всеми своими медными боками.
Вздох пронесся над толпой, миллионы губ зашевелились что-то шепча.
Дельцы прикидывали, сколько можно было б заработать на продаже этого количества цветного металла.
Огюст Бартольди подсчитывал в уме свои будущие гонорары.
Гюстав Эйфель, внезапно взлелеял мечту о не менее мощном собственном сооружении в центре Парижа.
Изабелла Зингер позировала фотографам в тунике.
А эмигранты плакали, остро осознав, что у них наконец есть покровителница навечно, навсегда, навсегда, навсегда.
«Вам, земли древние, — кричит она, безмолвных
Губ не разжав, — жить в роскоши пустой,
А мне отдайте из глубин бездонных
Своих изгоев, люд забитый свой,
Пошлите мне отверженных, бездомных,
Я им свечу у двери золотой!»

И только Господин Эдуард Рене де Лябулэ ни о чем не думал, ничего на слышал и не видел. Потому что почил в бозе за 6 лет до окончательного становления Великого Монумента на Новой Земле.

  Никто в мире не любит дарить подарки так, как Господин Зураб Церители. Особенно, когда их никто у него не хочет покупать. А подарки у него щедрые - в основном - очень монументальные скульптуры. Для которых, зачастую  и места-то невозможно найти в  небольших провинциальных городишках. Да и желание трудно найти, чтоб поставить...
  Однажды Господин Зураб Церетели наваял Очень Большого Колумба. И разумеется предложил приобрести его правительству США. Но в Новой Земле шедевр почему-то покупать не захотели. Не удалось пристроить изваяние даже в самых отсталых регионахнах Латинской Америки, набитых наркодиллерскими деньгами. Поэтому, чтобы не держать многометрового колосса на дворе своего Рублевского особняка, Господин Церетели подарил его Московской Мэрии, предварительно преобразовав в Царя Петра Первого.
Праправнук Господина Эдуарда Рене де Лябулэ - Господин Станислас де Лябулэ - нынешний посол Франции в Москве - присутвовал на открытии Великого Монумента, в качестве почетного гостя. Сидя за банкетным столом, накрытым в честь знаменательного события, в компании с устрицами, пикулями и трюфелями, он смаковал хорошо выдержанный портвейн и слезы умиления искрились у него на глазах.

Мотор! Хлопушка! цикл "Кинобайки"

-Ну, а бегать - то она хоть умеет? – с нескрываемым сарказмом, с высоты своих ста восьмидесяти вопрошал он, оглядывая поверх очков мою, прямо  скажем, явно малоспортивную  и не очень молодую личность. Это - вместо "здравствуйте".
Сам-то он в свои годы выглядел великолепно. Тогда ему было ровно семьдесят лет, которых дать этому импозантному, подтянутому мужчине никаким образом 
не возможно.
- А что это у Вас лицо такое недовольное, а? - продолжал тем временем он, нависая надо мной.
Тут я взяла себя в руки.
- Умею. Бегать я умею. - Выдавила я из себя. 
- Да довольное, довольное у нее лицо! - вступились за меня товарищи. - Просто она болеет, вот пришла только  потому, что сегодня знакомство с режиссером, то есть - с Вами!
Полное вранье, но - спасибо им. Я не болею. Я его боюсь.
- Ну, ладно, Катя, идите. - Процедил мэтр.- Посмотрим, как это Вы бегать будете....
Я выпала в коридор. А внутри кабинета забушевали страсти. Слышался крик Мэтра: "Да вы что сдурели тут все! Что вы мне баб каких-то подсовываете?? Разве  могут они площадкой управлять? Это мужская работа! А эта тетка? Да не верю я, что она справится, что бегать сможет. А второй план выставлять кто будет? Я что ли? У нее же режиссерского нет!!!
Гром и молнии поражали меня сквозь дверь, но отойти было невозможно.
Наконец, мои коллеги смогли перехватить инициативу.
- Екатерина прекрасный второй режиссер по площадке. Давно работает, много опыта. Очень много знаний в различных областях. И бегать умеет, поверьте. И второй план выставит. Ну, а режиссерского нет - так не Главным же она, а вторым по площадке...
- Вы меня не убедите. Баба не может быть режиссером ни вторым, ни каким. 
- Ну, давайте попробуем, а потом будем делать выводы!
- Давайте, но мы все потратим время напрасно - отрубил Мэтр.
   Я, в полуобморочном вывалилась на улицу - судорожно дышать никотином. Хотелось пойти обратно и сказать:  " Да пошли Вы, да не буду я...." 
   НО! Мне очень нужна была эта работа. Да, уж, фразочка из американского детектива имени тридцатых годов.
   И потом. Я его так любила! Я шла на встречу с ним с великой радостью и замиранием, думала вот зайду сейчас и скажу: "Здравствуйте, дорогой Эрнест Викторович! Я Ваш фильм "В моей смерти прошу винить Клаву К." смотрела в детстве 10 раз, считаю Вас прекрасным режиссером, и счастлива работать с Вами".
И вместо этого - что? "А ты бегать умеешь?" - с ходу. Прямо - кино "Бриллиантовая рука". "А ты, косой, плавать умеешь?"
   Черт! Съест он меня и косточек не оставит. Такой не выпустит живой ни за что. Пока до порошка не сотрет - не успокоится.
И честное слово, задрожала я как осиновый лист.
   Теперь, думаю, пора объяснить неискушенному читателю, при чем здесь бег и что такое Второй режиссер.
Второй режиссер - это такой киноработник, который должен организовать проведение киносъемок. То есть, с одной стороны он "всех мочалок командир", а с другой - "мальчик для битья", потому что если что-то не так - все претензии от Главного Режиссера - к нему, ко Второму. Нужно быть в курсе всех текущих событий на съемочной площадке, управлять командой более ста человек, которые полагаются на тебя как на Бога и, с другой стороны, половина из них легкомысленны, как дети. Вся информация от Главного  к службам приходит через Второго.
Второй должен: уметь разруливать  форсмажоры, которых на съемках каждый день огромное количество. Второй также занимается планированием съемок, то есть сводит актерские расписания, которые, к слову сказать, все время меняются из-за непрерывных гастролей - с расписаниями объектов, с погодными условиями, и с режиссерскими капризами. В общем, Второй режиссер - это такой "прораб" от кинопроизводства. Один мой киноприятель рассказывал, что в восточных странах не  употребляют термин "Второй". Потому что обидно восточным мужам быть вторыми! Там у них эта должность называется "Другой режиссер".
    В наш век сериалов и скороспелых малоподготовленных съемок появилась такая практика - держать двух Вторых. Одного - чисто на планировании (человек сидит дома или на студии и без конца передвигает дни длиннющего съемочного расписания, сопоставляя и совмещая огромное количество факторов). 
Адская работа, поверьте мне. И очень ответственная! Если ты налажаешь в чем-то, то может слететь целый съемочный день,   стоимостью с небольшую виллу. Представляете, что в этом случае сделают с вами продюсеры? Ха-ха. Вот именно.
   Пока один Второй режиссер корпит над планами, второй Второй режиссер в это время работает на съемочной площадке, воплощает планы в жизнь. Вот именно таким Вторым мне и предстояло быть при Ясане. Второй по площадке непрерывно, как паж состоит  при персоне Главного режиссера ( не путать с помрежем – это совсем другая работа) и производит все техническое обеспечение съемок: чтобы декорация вовремя была готова, актеры, грим, костюм, чтобы пленку вовремя меняли, чтобы проверяли материал, чтобы не шумели, не мешали, не лезли в кадр... Площадки огромные, особенно на натуре, вот тут-то и приходится бегать как угорелому зайцу. Не до всех докричишься, даже в мегафон, а иногда объяснять дольше, чем сделать, и опять же "второй план". Массовку выставить, объяснить каждому, что и когда ему делать,  куда идти и как. Хлопотная, но интересная работа. Нужно ли объяснять, что в этом  деле, просто необходим контакт с Главным режиссером!
   Но контакта явно не предвиделось, вот так-то! Подлизаться к нему было не возможно. Разжалобить – тоже. Если кто-то хвалил его режиссерский работы – Ясан заявлял: «Это всего лишь одна из моих десяти профессий!» Если народ жаловался на усталость, то тут же раздавалось: « Когда я работал краснодеревщиком на фабрике, рабочие пытались избить меня, потому что я перевыполнял план в три раза». Если коллеги сетовали на кризис жанра, то слышали в ответ нечто вроде: «Чтобы прославиться - нужно работать ,а ныть и плакать тут нечего».
   Первый съемочный день начался так: Ясан оглядел нашу съемочную группу и изрек: "Во-первых, я не выношу курящих, а особенно курящих женщин. Чтобы с сигаретами мне на глаза не попадались - уволю. Курящая ( она же и подавляющая) часть группы инстинктивно шарахнулась в сторону. 
- Во-вторых,  я не выношу мата и сквернословия, а особенно от женщин. Услышу - уволю. 
Народ запереглядывался. На съемках зачастую, мягко говоря, у народа "проскакивает" и еще как... 
- И, в-третьих, я хочу чтобы все вы каждый день приходили на площадку с улыбками на лицах. Не желаю видеть вокруг себя кислые физиономии. 
    Народ просто отпал. Во, фашист, а?
    И понеслось! Ежедневно растягивая рты в фальшивых улыбочках работнички принимали на голову целый град упреков от режиссера, и  бегали курить и ругаться по очереди в подворотни, тайно, чтоб успокоиться.
   Меня же он просто трепал как Тузик тряпку.
- Что Вы Катя вечно болтаетесь в кадре?
- Поправляем, Эрнест, Викторович, не готовы еще!
- Быстрее! Все, я снимаю!
- Эрнест Викторович, еще минуточ....
- Хватит!!!!!!!!!! Вон из кадра!!
- Так ведь камера не готова!
- Знаете что, Катя, а почему Вы в красной куртке все время ходите? Мелькаете  тут, в глазах рябит от Вас.
- Так специально же. Чтобы случайно в кадр не попасть, чтобы Вы меня видели.
- Если бы Вы были в черном, я снимал бы, и никто Вас в кадре не заметил бы.
Чушь полнейшая. Историческое кино - и я в черной куртке, в кадре. Издевается.
- Катя, а чтой-то Вы тут все время командуете? Здесь есть, кому этим заниматься.
- Эрнест Викторович, ну не будете же Вы сами  рабочими и декораторами управлять.
- Не должна женщина командовать. Сделайте так, чтобы я Вас не слышал.
- Все Эрнест Викторович, мы  уже готовы.
- Вон из кадра! Хотя нет, там, на заднем плане, идите  и переставьте массовку. 
   "Задний план"  находится метров за пятьсот. Как я бегала на этой картине!! По шесть часов кряду! Спринтеры и марафонцы  удивились бы, глядя на придурка, бегущего по сугробам сломя голову и с "приклеенной" улыбочкой на лице". 
   Рутина ежедневной работы, усталость от ранних смен, немного тормозила накаляющуюся обстановку. Но худо-бедно день за днем материал снимался, а  производственных проблем мы тщательно избегали, дабы лишний раз не злить Мэтра.
   В заброшенной церкви снимаем сцену ограбления храма. Нужно изнутри тихонечко, по команде выталкивать актеров в нужное время. Прячусь на полу между больших двойных дверей, та меня не видно, но мне слышны все команды. Шепотом передаю команды актерам - на них на всех «петли» сверхчувствительный микрофон –  громко говорить нельзя, помешаешь диалогу.
В общем, все  было сносно, и уже денек заканчивался потихоньку, но вдруг дверь на которую я облокачиваюсь спиной начинает тихо отъезжать и я лечу вверх тормашками с лестницы (слава Богу, не в кадр). 
- Блиииин, – непроизвольно вырывается у меня, но шепотом, есть надежда, что микрофоны «не словили».
Народ, который это видит - бесшумно крючится от хохота.
Но – дублю не помешали и благополучно закончили смену. 
Однако, перед уходом домой Ясан нависает надо мной и зловеще говорит: « Мне кажется, я слышал ругань на площадке?»
Прикидываюсь идиоткой: « Не может быть!»
- Я этого не выношу, я уже говорил!
И с пафосом удаляется. Черт, слышал. Он еще меня достанет.
   На следующий день прихожу и делаю хорошую мину при плохой игре. Таскаюсь за ним хвостом – это входит в мои обязанности – режиссер обсуждает с утра с оператором план работы – я должна быть в курсе каждой мелочи и всех изменений, а потом передать нужным службам, что и как.  Стою с блокнотиком чуть поодаль  и позади –  чтобы слышать и – чтоб не попадаться на глаза лишний раз. Ясан не доволен объектом, не доволен декорацией, все ему не нравится, и он выливает свое возмущение  нашему флегматичному оператору. И вдруг!!! В запале он разражается целым каскадом отборных ругательств.  Непроизвольно меня разобрал смех. Я клянусь, что не фыркнула, не издала ни одного звука. Но он почувствовал. Он обернулся и уставился на меня в упор. Высокий,  в неизменном черном берете, темные волосы, вьющиеся с проседью, модные прямоугольные очки. И я – с дурацкой ухмылкой на лице.
«Ревизор». Немая сцена. Ну, думаю, все. Заявление «по собственному» меня, пожалуй, спасет.
  Вы не поверите, но на этом кончилась наша вражда. Он больше никогда не ругал меня, не делал замечаний, ни придирался. А наоборот, он стал потрясающе милым, хорошим, умным и добрым. В общем, таким, как я его себе представляла, когда впервые хотела сказать ему: "Дорогой Эрнест Викторович! Я Ваш фильм "В моей смерти прошу винить Клаву К." смотрела в детстве 10 раз, считаю Вас прекрасным режиссером, и счастлива работать с Вами".

Дорогой Эрнест Викторович! Спасибо Вам за все, чему Вы меня научили. У меня ведь и вправду нет «режиссерского» за плечами. Вы научили меня работать с массовкой, Вы научили меня придумывать и ставить маленькие эпизодики. Вы научили меня улыбаться несмотря ни на что и радоваться каждому съемочному дню. Вы научили меня работать с актерами, понимать, как строится кадр. Спасибо за то доверяли мне во многих вопросах и предоставляли действовать самостоятельно. Спасибо за интереснейшие Ваши рассказы о Вашем детстве, о своих других десяти профессиях и о многом, многом другом. Спасибо за чудесные беседы в свободные минутки на площадке. 

Если еще когда-нибудь доведется – я буду счастлива работать на Вас!